ace1962 (ace1962) wrote,
ace1962
ace1962

Фантастически - пародийный рассказ.

Оригинал взят у berezin в История про то, что два раза не вставать



 ОТЕЛЬ «У ПОГИБШЕГО МОТОЦИКЛИСТА»

Я поехал отдыхать, но на всякий случай взял с собой оружие. Как же без оружия? Без него совершенно невозможно, особенно в маленьком отеле в горах.
Только никогда не знаешь, брать с собой обойму с разрывными пулями – или с серебряными.
И точно – в первый же день за завтраком мне дали холодную овсянку.
– Зато у нас, – извинялся бармен, – чертовски хороший кофе… и горячий!
Но я был безутешен. «Мерзавцы, мерзавцы, мерзавцы», – именно так – три раза – я произнёс это слово в диктофон. Я обращался к своей коллеге, давно работавшей в федеральных органах, хотя мой психиатр считает, что никакой Дианы нет на свете.
Это, конечно, глупости. Как бы она могла работать в федеральных органах, если бы её не было на свете?
Но, как я и предполагал, овсянкой дело не кончилось. Когда я несколько поправил настроение в местном баре (мне второй раз рассказали про этого погибшего мотоциклиста), как в бар ввалился альпинист – маленький, толстый и горбатый. До чего всё-таки зловещая штука этот ледоруб! Толстяк сразу напомнил мне про то, как Сталин убил этого русского… Чёрт, не помню, как его звали… А, вспомнил. Так и чудится, что в следующем году отель станет называться «У погибшего троцкиста». Бармен возьмет вновь прибывшего гостя за руку и скажет, показывая на запертые апартаменты: «Здесь жил этот иностранец, когда к нему пришёл этот странный гость Хосе Себастьян Перейра. И именно в этой комнате, несколькими короткими ударами ледоруба, был изменён весь ход мировой истории...»
«Хорошая вещь – реклама», – подумал я, ерзая на неудобном высоком табурете.
Между тем толстяк уселся рядом и заказал литр фирменной настойки на мухоморах, сразу положив на стойку три кроны.
Чтобы завязать разговор, я глубокомысленно произнёс:
– Хорошая погодка сегодня, не правда ли?
– Что вам нужно? – спросил толстяк, и я отметил, что он перехватил ледоруб второй рукой.
– Так вот, – сказал я, – прежде всего, хотелось бы узнать, кто вы такой и как вас зовут.
– Карлсон, – сказал он быстро.
– Карлсон... А имя?
– Имя? Карлсон.
– Господин Карлсон Карлсон?
Он снова помолчал. Я боролся с неловкостью, какую всегда испытываешь, разговаривая с сильно косоглазыми людьми.
– Приблизительно да, – сказал он наконец.
– В каком смысле – приблизительно?
– Карлсон Карлсон.
– Хорошо. Допустим. Кто вы такой?
– Карлсон, – сказал он. – Я – Карлсон.
Он помолчал и добавил:
 – Карлсон Карлсон. Карлсон К. Карлсон.

Он выглядел достаточно здоровым и совершенно серьезным, и это удивляло больше всего. Впрочем, я не врач.
– Я хотел узнать, чем вы занимаетесь.
– Я механик, – сказал он. – Механик-пилот. Авиатехник. Авиатор. Пилот-авиатор.
– Пилот чего? – спросил я.
Тут он уставился на меня обоими глазами. Он явно не понимал вопроса.
– Хорошо, оставим это, – поспешно сказал я. – Вы иностранец?
– Очень, – сказал он. – В большой степени.
– Вероятно, швед?
– Вероятно. В большой степени швед.
Мне это начало надоедать, но тут наконец пришёл бармен с настойкой и между делом сообщил, что за отелем на берегу нашли мёртвую девушку в большом полиэтиленовом пакете.
– Мертвую? – оживился я.
– Абсолютно, – ответил бармен, – и ещё она голая.
Тут я не вытерпел и решил посмотреть. Карлсон, впрочем, исчез раньше – я решил, что он уже пялится на убитую. Но нет, у тела я обнаружил всех постояльцев отеля, кроме Карлсона.
Здесь стояла фрекен Бок, немолодая женщина с поленом, которое она держала на руках, как ребёнка; однорукий коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус, владелица местной лесопилки мадам Фрида, сумасшедший отставной полковник ВВС Боссе и шериф Рулле.
– Её звали Гунилла, – мрачно сказал шериф. – Давно её знал, красивая девочка, правда, нестрогих правил.
Я тупо посмотрел на розовую пятку, торчащую из-под снега. Отпуск рушился к чертям, но делать было нечего. Пришлось включаться в расследование.

К обеду я познакомился со всеми постояльцами, а после ужина уже оказался в постели Фриды. Выбор оказался невелик: шериф был грубоват, у полковника обнаружился нервный тик, фрекен Бок не расставалась с поленом, и неизвестно было, как дело пойдёт втроём. К тому же Фрида оказалась любительницей наручников, а я всегда беру парочку с собой – даже в отпуск.
По словам Фриды, под внешним покровом спокойствия и безмятежности в отеле и посёлке, что раскинулся неподалёку, процветали преступность, супружеские измены, наркомания, проституция и нарушение авторских прав природы.
Да и приезжие были людьми сомнительными – коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус появлялся на публике то без одной руки, то без другой, меняя их как сорочки. Фрекен Бок была сумасшедшей. Полковник раньше служил на секретной базе в Неваде, охранял пленных инопланетян, и с тех пор ему везде чудились летающие тарелки. По ночам он то и дело выбегал из отеля и палил в Луну, как в копеечку… И все постояльцы пользовались услугами несчастной Гуниллы, вот что.
– Все? – не поверил я.
– Все-все, – подтвердила Фрида и зарделась.
Вернувшись к себе в номер, я обнаружил нежданного гостя. На подоконнике сидела огромная сова. В когтях у неё был зажат огромный фиолетовый конверт. Внутри него обнаружился фиолетовый же листок бумаги, на котором неровным женским почерком было выведено: «Жизнь коротка, а ты так беспечен. Берегись!» Бумага была яростно надушена.
Я вертел в руках это послание и думал: «Если это мне как постояльцу отеля – человеку средних лет на отдыхе, что, спрашивается, я должен делать? А если это мне как инспектору полиции, то я, как человек порядочный, не могу воспользоваться. А что, если это всего лишь шутка юного создания, избалованного всеобщим поклонением? А ну её». И я сжёг записку в пепельнице.
После этого я полчаса поговорил с Дианой по диктофону, а потом уснул сном праведника.
Утром я решил не заказывать овсянку, а ограничиться тостами с вареньем.
Полковник Боссе уже сидел в баре и был вне себя. Он попросил тостов с вареньем, но ему заявили, что варенья нет.
– Представляете? – попытался он апеллировать ко мне. – У них пропал ящик варенья и корзина печенья.
– Да, херово, – согласился я. – Вчера убили девушку, теперь вот нет варенья… Ах да, ещё овсянка была холодной.
За завтраком я поделился с полковником историей с почтовой совой – разумеется, не во всех подробностях.
– Ко мне прилетела сова, – сказал я ему.
– Берегитесь, инспектор, эти совы – не то, чем они кажутся. Тут был один мальчик… Или карлик – не знаю. По слухам, его сова утащила в Чорный Чум. Знаете легенду о Чорном Чуме? – спросил шериф.
– Не знаю, конечно. Рассказывайте.
– Далеко-далеко, в Лапландии, стоит Чорный Чум. И творятся в нём странные дела. Одна девочка не верила в то, что он существует. Как-то родители оставили её смотреть за младшим братом. Но тут из пианино высунулась рука, отвесила маленькому брату щелбан, и он превратился в еловое полено.
– Э… а Чум-то тут при чём? – спросил я и, оглянувшись, увидел, что все смотрят на меня как на идиота.
Фрида уткнулась в свою тарелку, шериф отвёл глаза, а фрекен Бок забормотала что-то своему полену и почесала ему за верхним сучком. Оторвавшись, она посмотрела на меня внимательно и начала:
– Моё полено…
– Что говорит полено? – я был нетерпелив.
Фрекен Бок приложила голову к своему деревянному другу и забормотала:
– Полено говорит… говорит… раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь... – и громко и радостно объявила: – Они улетят, а потом вернутся! А ты, Боссе, лишишься языка!
– Кто улетит? Куда улетит? – но фрекен Бок уже впала в транс и не отвечала на вопросы. Полковник залез пальцем в рот и проверил, всё ли там в порядке. Но мне было не до его фобий – досада переполняла меня. Мне даже не удалось узнать, куда делся этот странный толстяк-альпинист, не говоря уже о пропавшем варенье. С этими сумасшедшими было невозможно работать, и я поднялся к себе, чтобы рассказать о новостях Диане.

Наконец я понял, что надо делать: надо было ещё раз осмотреть несчастную Гуниллу. Хоть я и видел её пятку, но теперь этого мне показалось мало.
– А где, кстати, покойник?
– Покойницу украли, – нехотя ответил шериф.
Это было возмутительно, не говоря уж о том, что я не знал, что, собственно, сказал покойник, то есть покойница.
Тем же вечером, возвращаясь в свою комнату из бара, я услышал странный звук в холодном коридоре.
Дверь комнаты бармена открылась, и я увидел девичью фигурку, убегающую вдаль. Шлёпали босые пятки… позвольте, где-то я видел эти пятки… Да ведь это была сама покойница Гунилла!
Я сразу догадался, что это никакая не покойница, а скорее беспокойница. Даже просто – шалунья.
Я побежал за ней, справедливо рассуждая, что если не догоню, то хотя бы согреюсь. Пришлось согреться: Гунилла исчезла, а я оказался в конце коридора пред закрытой дверью. Это была дверь фрекен Бок. Вдруг в коридор выглянула Фрида и, увидев меня у чужой двери, совершенно неправильно поняла. Внезапный удар по голове сзади лишил меня чувств, и я провалился в Чорную Яму. Странная местность явилась мне в этом бессознательном состоянии: я стоял на снежном склоне, совсем недалеко от отеля, перед странным сооружением чорного-пречорного цвета.
Пистолет был ещё при мне, и я, сняв его с предохранителя, шагнул вперёд. С трудом я откинул полог и вошёл.
В Чорном Чуме оказалось вовсе не чорно, а черно, но уж слишком черным-черно. Всюду висели чёрные-чёрные занавески, стояли чёрные-чёрные стулья, и даже пол был выложен чёрной-чёрной кафельной-кафельной плиткой.
Все мои знакомые сидели здесь. Карлсон Карлсон, загадочный пилот с ледорубом, жрал варенье прямо из банки, Бармен и Фрида играли в шахматы, а однорукий коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус дул голой Гунилле в пупок. Она оказалась надувным резиновым роботом. При каждом выдохе Юлиуса она неприлично взмахивала руками.
Карлсон поднял на меня страдальческие глаза и сказал:
– Знаете, инспектор, кого у нас в Швеции считают лучшим мужем? Того, кто, застав жену с любовником, говорит: «Я пока сварю кофе, а вы тут за полчаса всё закончите». А кого считают лучшим любовником? Да того, кто сумеет закончить! Дайте нам тридцать минут до заката, и больше мы вам не помешаем.
Вот пошляк! Да ещё и полчаса… Это в мой план не входило, но, сделав первый шаг, я запутался в занавесках и упал. Когда я выпутался, то в Чорном Чуме уже никого не было.
Я выглянул наружу.
Вся шайка, выбежав из Чорного Чума, неслась по склону, понемногу отрываясь от земли.
Минута – и они, треща моторчиком, уже были высоко в воздухе. Со стороны отеля ко мне бежали полковник и фрекен Бок.
Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы в горах! Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, как этот несчастный мотоциклист или альпинисты на склонах, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает.
Я всмотрелся – то, что мне показалось дельтапланом с моторчиком, было Карлсоном, и пропеллер на его спине отливал всеми цветами радуги.
Гроздьями висели на Карлсоне Гунилла, Фрида, бармен и однорукий коммивояжёр-дальнобойщик Юлиус. Неизбежная ночь стала их догонять. Чуя её за своею спиною, притих даже говорливый бармен. Ночь обгоняла их, выбрасывала то там, то тут в загрустившем небе белые пятнышки звезд.
Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за куртки, штаны и ботинки и, содрав их с плеч, разоблачала обманы и измены.
Вряд ли теперь узнали бы постояльцы своего бармена, любителя настойки на мухоморах. На месте того, кто наливал нам коктейли, теперь нёсся, тихо звеня золотою цепью провода, темно-фиолетовый андроид с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом. Он упёрся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не интересовался землею под собою, он думал о чем-то своём, видать, об электрических овцах.
Ночь оторвала и копну волос у Фриды, содрала с шеи платок и расшвыряла его клочья по болотам. Тот, кто был Фридой, спутницей моих ночных утех, оказался худеньким юношей. Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое лицо под свет, льющийся от луны.
Сбоку, держась за ботинок Карлсона, летел, блистая сталью скафандра, однорукий терминатор Юлиус. Луна изменила и его лицо. Исчезла бесследно нелепая улыбка коммивояжёра, теперь он мчался по воздуху в своём настоящем виде киллера больших городов, неуловимого убийцы. Голый надувной робот, которого мы знали как Гуниллу, летел, держась за другой ботинок механика-пилота.
Так они исчезли в темноте, и я остался один, только у подножья холма что-то кричала мне фрекен Бок.

С этого дня прошло много лет. Я вышел на пенсию.
Несчастный полковник перестал со мной разговаривать. Он не сказал мне ни одного слова. Ни одного.
Оказалось, что в ту ночь, прыгая по горному склону, он откусил себе язык. Это не сразу заметили – он долго принимал участие в различных комиссиях, которым меня показывали в качестве свидетеля. Молчание полковника принимали за мудрость, и тайна раскрылась случайно. Он несколько раз пытался облететь окрестные горы на параплане, чтобы найти Чорный Чум. Во время одной из таких попыток полковник исчез.
Все остальные участники описанных выше событий живы до сих пор.
Я купил отель, и теперь он называется «У мёртвого пилота». Отель процветает, и мы с шерифом и фрекен Бок (я подружился с её поленом и даже отлакировал его) часто собираемся там, в каминной зале. Диктофон всегда лежит у меня рядом на подлокотнике кресла, и уже не один я, а мы все рассказываем Диане новости.
Луна странным образом освещает горы, в такие дни полнолуния всегда очень хорошо – так спокойно, уютно. Хотя я никому не признаюсь, что постоянно держу теперь в подвале пулемет Гочкиса – так, на всякий случай. Потому что иногда мне кажется, что они всё-таки вернутся, прилетят снова. Мысль о том, что кто-то из них, может быть, еще бродит среди людей, замаскированный, неузнаваемый, эта мысль не дает мне покоя.



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел
Tags: рассказ
Subscribe
promo ace1962 march 11, 2014 13:57 8
Buy for 100 tokens
Данный документ является одним из немногих документов Древнейшей Цивилизации, которые могут пролить свет на причины Последней Войны и последующей гибели Древнейшей Цивилизации Письмо патриота президенту Путину Дорогой президент Путин! Владимир Владимирович! Мы, патриоты России с восторгом…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments